Главная Forex: суть и основные понятия Как стать трейдером Торговые стратегии Механические торговые системы Взгляд на форекс с другой стороны Forex изнутри Лучшие дилинговые центры
Начинающему трейдеру Торговые стратегии Лучшие дилинговые центры

Грант К. Управление рисками в трейдинге

Американский менеджер, спец. по управлению рисками, управляющий партнер американского подразделения фирмы Cheyne, рассказывает в книге как профессионально овладеть этой наукой и в чем её суть. К.Грант также является членом совета директоров Managed Futures Association. Данная книга рассчитана как на начинающих трейдеров, так и на руководителей крупного ранга.

Какой Форекс-брокер лучше?          Альпари          NPBFX          Exness          Сделай свой выбор!
Какой брокер лучше?    Альпари    NPBFX    Exness
Метод 2: Управление волатильностью как долей оборотного капитала

Как вы могли заметить, метод Обратного коэффициента Шарпа лучше всего применять для определения нижнего предела подверженности рискам, согласующегося с достижением ваших целевых показателей. Что же касается соответствующего верхнего предела, то главное, что он позволяет вам понять, – это то, что при очень высокой волатильности возможная доходность может очень сильно превосходить целевые показатели. И хотя эта информация может быть полезной, но она никак не поможет решить вопрос об обязательных ограничениях, налагаемых на допустимый уровень риска, который, как мы уже знаем, ограничен суммой имеющего в наличии рискового капитала. Ясно, что при определении верхнего предела приемлемой подверженности риску мы будем стремиться минимизировать вероятность того, что уровень наших убытков может достигнуть максимально допустимого, а если у нас на самом деле наступят тяжелые времена, то фактически понесенный нами убыток не будет сильно превышать этой цифры.

Поэтому проблема здесь состоит в том, чтобы найти такой порог подверженности риску, при котором будет израсходована, но не истощена полная мера рискового капитала, имеющаяся на данном счете. Если подойти к этой идее интуитивно, то в голову (мне, во всяком случае) приходит следующее предположение: в разумной программе управления портфельными рисками максимальный порог подверженности рискам должен быть привязан к показателям прибылей/убытков, наблюдаемым в течение типичного и поддающегося учету цикла (например, в течение года). Если говорить о хороших деловых решениях, то я совершенно уверен, что тут вы со мной согласитесь: при наличии некоторой накопленной прибыли, которой вы можете располагать, ваши прерогативы в отношении принятия рисков будут гораздо шире, чем в том случае, если вы потеряли деньги и пытаетесь как-то выйти из создавшегося положения с помощью торговых операций.

Аналитический портал одного из наиболее надежных Форекс-брокеров – компании «NPBFX» (Форекс от Нефтепромбанка). В аналитическом портале – бесплатные торговые стратегии, ежедневные обзоры и прогнозы, торговые сигналы по 10 индикаторам и многое другое.

Если следовать этой логике, то мы придем к выводу, что ваша максимальная толерантность к риску имеет много общего с показателями ваших прибылей/убытков, и процесс установления верхнего предела подверженности рискам начнется с того, что мы попробуем выразить это взаимодействие в математической форме. Описание нашего методологического подхода мы начнем с введения понятия оборотного капитала, который определяется просто как сумма ваших максимальных допустимых убытков и вашего показателя Ирибыли/Убытка с начала выбранного периода до настоящего момента:

Оборотный капитал = Рисковый Капитал +/- Прибыль/Убыток,

где

Рисковый Капитал = самый большой допустимый убыток за этот период

Это простое уравнение определяет текущую сумму в долларах, которую данный счет «может потерять», пока он еще не достиг ранее определенного порога максимально допустимых убытков. Например, если трейдеру, работающему в интересах какой-либо организации, было дано право торговать до тех пор, пока сумма убытка не достигнет 5 миллионов долларов, то оборотный капитал в первый день года будет равняться 5 миллионам. Если в дальнейшем он заработает 2 миллиона, то оборотный капитал увеличится до 7 миллионов. Аналогично, если он потеряет 2 миллиона, то оборотный капитал уменьшится до 3 миллионов.

Определившись с тем, что такое оборотный капитал, мы можем применить это понятие как меру возможности принятия риска. С ростом этой цифры у нас есть больше возможностей для повышения уровня подверженности рискам, и в соответствии с этим мы можем увеличить принимаемый на себя риск: например, увеличить размер позиции или вложить больший объем капитала в новые проекты, или сделать и то и другое вместе. Аналогично, если оборотный капитал уменьшается, то снижается и наша способность выдержать негативные последствия принятия рисков, и наш верхний предел принятия рыночного риска должен в соответствии с этим понизиться.

Следующим шагом будет выражение всего сказанного выше в виде равенства, где возможность принятия риска будет выражена как функция, аргументом которой является оборотный капитал. И хотя кто-то, наверное, будет ратовать за сложные формулы, которые могут обеспечить дополнительную точность (а могут, кстати, и не обеспечить), по своему опыту могу сказать, что вы можете вполне успешно и эффективно работать, если просто определите верхний интервал подверженности рискам как фиксированный процент от оборотного капитала. Когда вы подходите к этому вопросу именно таким образом, задача установления максимального порога сводится просто к выбору соответствующего процентного порога. Здесь, конечно, мнения могут разделиться; но, судя по многолетнему опыту наблюдений за деятельностью трейдеров, работающих в условиях просадок капитала, я думаю, что эта цифра не должна превышать 10% . Иными словами, максимальная волатильность (выраженная в терминах одного стандартного отклонения на базе ежедневных наблюдений), как правило, не должна превышать одной десятой доли текущего оборотного каптала. В математической форме это будет выглядеть следующим образом:

где

– рисковая стоимость (VaR) для доверительного интервала в одно стандартное отклонение, или 20 стандартных отклонений показателя прибылей/убытков.

Опять же, если вы можете настроить программу расчета VaR так, чтобы результат выдавался для доверительного интервала в одно стандартное отклонение, то он, возможно, лучше всего будет представлять значение поскольку непосредственно связан с теми рисками, которые в настоящее время характеризуют ваш портфель. Впрочем, средняя волатильность за 20 дней очень хорошо представляет те виды рисков, которые вы принимаете в настоящее время. В любом случае, вот вам то объяснение, которое лежит в основе моего выбора максимального верхнего предела в 10%:

Если достигает 10% от суммы капитала, который вы оставляете на случай потерь в любой момент времени, то относительно часто (примерно в одном случае из шести, или лучше, если мы посчитали правильно) мы можем ожидать убытка, который равен или превышает 10% от вашей оставшейся возможности принятия рисков. Хотя убыток такого размера наверняка приемлем, если он будет иметь место время от времени, нам тем не менее всегда следует помнить о том, что, согласно нашей теории, касающейся стандартного отклонения, движения цен на рынке в масштабе двух, трех и даже четырех стандартных отклонений в течение трейдингового цикла случаются не так уж редко. На самом деле, большинство знатоков согласятся с тем, что резко отклоняющиеся результаты наблюдений такого рода выпадают с большей частотой, чем обычно характерно для нормального распределения. Как мы уже вкратце обсуждали с вами, такие явления обычно носят название эксцессов, или «толстых хвостов» распределения. Нравится вам это или нет, но «толстые хвосты» – это рыночные реалии. И я, к примеру, даже рад, что они есть, потому что без них этот мир лишился бы какой-то доли своего очарования.

Когда на рынке действительно происходят какие-то события масштаба, скажем, трех-четырех стандартных отклонений, то, если наши предположения о волатильности остаются в силе, портфель с волатильностью в 10% от своего оборотного капитала может подвергнуться убыткам, размер которых достигает от одной четверти до половины оставшейся возможности принятия риска. Излишне говорить, что это может нанести очень серьезный урон рисковому капиталу. Более того, как вы, без сомнения, уже испытали на собственном опыте, такого рода крайности на рынке имеют тенденцию случаться в продолжение нескольких дней подряд (или, по крайней мере, с очень незначительными интервалами); а это значит, что рынки, на которых в один день могут произойти скачки в три-четыре стандартных отклонения, часто могут испытывать гораздо более сильные колебания, пока страсти не улягутся и рынок не стабилизируется. Таким образом, при уровнях волатильности, сильно превышающих 10% оборотного капитала, в результате одного неблагоприятного события на рынке трейдеры могут в буквальном смысле лишиться львиной доли своих запасов. Именно по этой причине я считаю 10% уместной цифрой для верхнего предела.

Конечно, очень важную роль при выборе этой процентной доли играет структура портфеля. Если речь идет о портфелях, оперирующих ликвидными инструментами, показатели прибылей/убытков которых имеют тенденцию меняться пропорционально изменениям на рынке базовых активов, то здесь, как говорится, возможны варианты в сторону увеличения порога. И наоборот – для портфелей с ограниченной ликвидностью и/или портфелей, для которых влияние на размер прибылей/убытков может измеряться несколькими порядками величины изменения цен на рынке базовых активов (например, портфели, содержащие большое количество опционов), может оказаться необходимым взять оценку даже с большим запасом. Впрочем, если по поводу конкретной доли в процентах, уместной в каждом случае, мы можем еще поспорить, то я не вижу никаких убедительных аргументов против того, что уровень волатильности следует соизмерять с оборотным капиталом, и всячески рекомендую вам принять такой подход насколько возможно своевременно и придерживаться его максимально твердо.

Правило, связывающее волатильность прибылей/убытков с оборотным капиталом, подразумевает пару очень важных практических моментов. Во-первых, если смотреть на вещи оптимистично, то оно предполагает, что с ростом ваших прибылей будет расти и ваша возможность принятия риска. Так, вы можете, например, использовать эти дополнительные ресурсы в целях развития – скажем, повысить ставки или увеличить масштаб трейдинга; можете поэкспериментировать с новыми видами активов, секторами рынка или типами финансовых инструментов; можете каким-то образом модифицировать соотношение коротких и длинных позиций в своем портфеле, и так далее. Короче говоря, взяв долгосрочный курс на расширение своих горизонтов, вы получаете наилучший шанс со временем максимизировать свой успех. Однако для этого вы должны будете постоянно работать в несколько непривычном для себя режиме, и самым лучшим временем для таких перемен является момент, когда благодаря накоплению прибыли ваш оборотный капитал увеличился. Дополнительная подстраховка, которую обеспечивает увеличение оборотного капитала, позволит вам изменить профиль портфеля при таких масштабах подверженности риску, которые не поглотят большой доли вашего рискового капитала.

Допустим, вы начинаете год, имея рисковый капитал в размере 1 миллиона долларов. Согласно нашему подходу к оборотному капиталу, было бы хорошо, чтобы ваша дневная волатильность, выраженная в единицах стандартного отклонения, не сильно превышала $100,000. Теперь предположим, что за первый квартал этого года вы заработали еще $1 миллион. Тогда ваш оборотный капитал увеличивается уже до $2 миллионов, а ваша максимальная рекомендуемая подверженность рискам, соответственно, тоже удваивается и становится равной $200,000. Тогда ваша дополнительная возможность принятия риска может быть использована полностью или частично, и можно отвести соответствующую сумму па развитие дополнительных трейдинговых дисциплин, которые пополнят ваш арсенал. Эта ситуация идеальна для попыток применить новую стратегию или повысить риск, увеличив масштаб трейдинга.

В любом случае, очень важно, чтобы все свои усилия, направленные на развитие, вы предпринимали тогда, когда уровень подверженности рискам ограничен. Если уж вы действительно решили попробовать свои силы в новых, непривычных для себя видах деятельности или увеличить масштаб трейдинга, то нужно заранее определиться с той суммой рискового капитала, которую вы хотите отвести на эти цели. Может быть, в предыдущем примере уместной была бы цифра в $500,000, т.е. половина вашей накопленной прибыли за соответствующий период. Очень важно придерживаться принятого для себя порядка работы, и если впоследствии вы потеряете определенную вами заранее пороговую сумму, то всякая деятельность по развитию должна быть прекращена. Дело в том, что сам процесс расширения вашей деятельности в то время, когда вы достигли какого-то базового уровня прибыльности, инвестирование доли полученной прибыли в будущее развитие своей квалификации в области управления портфелем, а затем, в случае необходимости, прекращение этой деятельности при определенном уровне убытков – все это может оказать вам чрезвычайно мощную поддержку и расширить горизонты ваших возможностей. В будущем вы можете восстановить свои шансы на проведение подобных экспериментов (например, когда снова придете к такому уровню прибылей/убытков, что этот риск будет оправдан); ну а пока что вы продемонстрировали способность справиться с результатами расширения масштабов своей деятельности до приемлемых уровней убытков.

Теперь давайте посмотрим, что произойдет, если ваш оборотный капитал сократится. При уровне волатильности ниже изначального порога в 10% от суммы вашего оборотного капитала риск единичного события или серии событий, толкающих вас к опасной черте, минимален. Однако, как уже было сказано, если за соответствующий период вы оказались в значительном «минусе» в смысле прибылей/убытков, то ситуация в корне меняется. В таких обстоятельствах влияние доли больших по абсолютной величине отрицательных показателей прибылей/убытков на ваш резерв убытка увеличивается экспоненциально, и для вас становится категорически обязательным соответствующим образом уменьшить свои риски.

Для наглядности давайте вернемся к нашему предыдущему примеру, когда рисковый капитал портфеля (т.е. потенциальный убыток) был установлен в размере 1 миллиона долларов. Предположим, что по итогам первого квартала убыток составил $500,000, т.е. в процессе оборотный капитал уменьшился до $500,000, или на 50% . Если вы продолжаете генерировать ? в размере $100,000 (что соответствовало бы нашей модели для полных инвестиций при кумулятивном значении прибылей/убытков за этот период, равном нулю), то тем самым вы повысили вероятность достижения или даже превышения своего уровня «стоп» на величину такого порядка, который эквивалентен результату единичного рыночного события масштаба 5с (опять же вследствие характера рынка, которому свойственны «толстые хвосты»); а могут произойти и последовательные изменения цен примерно в половину этого масштаба – это случается гораздо чаще, чем кажется большинству инвесторов. Более того: поскольку рыночные зигзаги такого рода происходят внезапно и без предупреждения, то в случае, если портфельному менеджеру не удастся уменьшить уровень подверженности рискам, чтобы должным образом отреагировать на снижение своих возможностей выдержать убытки, то очень высока вероятность того, что данный счет не только достигнет порога убытков в 1 миллион долларов, но и существенно его превысит.

Отметим, что это особенно справедливо для тех портфелей, управляющие которых оперируют на рынках с ограниченной ликвидностью, поскольку в таких случаях сама попытка сократить риск может обострить ситуацию с волатильностью – а в процессе вызвать негативные ценовые изменения, которые могут довести оценку активов до уровня, не оправданного реальными экономическими условиями, – и все это только потому, что рынок почувствует острую необходимость данного портфельного менеджера ликвидировать свои позиции. Не то чтобы это было целиком и полностью применимо к нашему обсуждению, но в подобных случаях может получиться так, что, не говоря уже о необходимости бороться с последствиями достижения своего экономического порога «стоп», дополнительная тяжесть этой ситуации может состоять в том, что вам придется наблюдать, как те позиции, которые вы только что вынуждены были закрыть, снова возвращаются на уровень нейтральных или даже положительных показателей прибылей/убытков; это случится, как только рынок поймет, что он уже выжал до капли всех тех, кто работал на пределе своих финансовых ограничений.

Если в лесу падает дерево...

В конце 90-х годов было очень много чрезвычайно поучительных случаев, на примере которых можно извлечь для себя весьма полезные уроки, касающиеся того, что надо и чего категорически не надо делать, если ты управляешь портфелем с ограниченной ликвидностью в условиях просадки капитала, Многие из этих уроков связаны с индустрией хеджевых фондов (где обилие поучительных историй иногда превосходит обилие доходов инвесторов), и я хочу вам рассказать историю с печальным концом об одном гипотетическом хеджевом фонде, ныне не существующем, – а когда-то он был признанным лидером отрасли. Его имени я назвать не могу (известно, что даже гипотетические хеджевые фонды не любят огласки), но могу сказать, что происходит оно от названия одного из самых крепких и высоких деревьев в лесу, секвойи гигантской (Sequoiadendron giganteum), или красного дерева. Почти двадцать лет этот колосс возвышался над всеми своими конкурентами, превосходя их как по доходности, так и по объему управляемых активов, вызывая у молодой поросли, которая по преимуществу составляла его окружение, восхищение пополам с завистью.

К сожалению, один из лесных законов состоит в том, что даже самые мощные его обитатели в конце концов уступают силам матери-природы; и к тому времени, как в 1998 году листья начали облетать, большинству наблюдателей стало понятно, что период юношеского расцвета для нашего угловатого героя остался далеко позади. Однако, как и всем великим воинам, сражающимся с силами дикой рыночной природы, этому фонду было суждено пережить свою осень в муках сражения – и не из-за того, что ему пришлось предпринять односторонний вывод войск с поля боевых действий, где ему так долго не было равных.

Была ли там какая-то одна решающая битва? Едва ли, На рынке такие вещи редко происходят так же однозначно, как в природе, Однако, оглядываясь назад, можно сказать, что все-таки было одно событие, которое по сравнению со всеми остальными стоит особняком: это была громадная ставка на то, что один из базовых видов сырья должен очень сильно обесцениться – и эта ставка провалилась. Не знаю, каков точно был размер позиции, и не могу даже определенно сказать, что эта сделка на самом деле имела место, но, согласно широко распространившимся на рынке слухам, сумма ее достигала нескольких миллиардов долларов.

Нет никаких сомнений, что для ее заключения были очень серьезные и очень здравые основания. Кое-кто из самых опытных и искушенных мировых трейдеров, занимавшихся сырьевыми товарами, много месяцев чувствовал, что такие изменения должны произойти, и предсказывал их. Спекулятивное безумие вывело цены на это сырье далеко за пределы того уровня, на котором естественные источники спроса могли продолжать его использовать. Динамика цен на данные сырьевые товары ясно свидетельствовала о том, что начинали использоваться их менее эффективные заменители, Многим спекулянтам, которые воспользовались тенденцией на повышение, чтобы получить такую прибыль, которая выпадает всего раз (ну, может, два раза) в жизни, нашептывали, что пора «рвать когти», пока еще не поздно.

Проблемы тут были с размером и масштабом, На фоне российского дефолта, краха хеджевого фонда Long-Term Capital Management и быстро ухудшающегося состояния мирового рынка капитала, даже самые отважные инвесторы неутомимо занимались массовой ликвидацией своих портфелей, прилагая бешеные усилия к тому, чтобы аккумулировать наличность и консолидировать убытки. И вот однажды на рынке появилось предложение на сумму в несколько миллиардов долларов на явно переоцененные сырьевые товары, Рынок моментально сообразил, что один из крупных хеджевых фондов ликвидирует свои крупнейшие активы, – и поползли слухи о соответствующем уровне того рыночного давления, которое стоит за такой ликвидацией. Было хорошо известно, что наша секвойя сильно пострадала в результате российского финансового кризиса, – и, как это и бывает в природе, все, что только способно двигаться, пыталось убраться подальше от того места, куда, если не дай бог что случится, будет падать гигантское дерево.

И неожиданно случилось так, что на это переоцененное сырье не оказалось ни одной оферты, так как и вышеупомянутые, и новые спекулянты решили: черт возьми, может быть, это сырье было, в конце концов, не так уж и переоценено? Через два дня цены на него взлетели еще на 20%. Ни один из нас, кто был свидетелем всего этого, не мог припомнить ни единой сделки со стороны отдельного инвестора, которая бы вызвала столь крупную дестабилизацию цен на рынке, всегда считавшемся настолько ликвидным, что даже под влиянием действий центральных банков ведущих стран мира на нем могли произойти изменения, масштаб которых был бы просто мизерным по сравнению с тем, что произошло тогда, – и то лишь в случае, если бы эти банки согласовали и объединили свои усилия.

И хотя формально фонд еще пару лет продолжал свое существование, все видели, что некогда могучая секвойя, упиравшаяся своей кроной в самые небеса, теряет все свои жизненные соки, Присоединяйтесь ко мне, если хотите тепло попрощаться с ней, – на тот случай, если вы не успели этого сделать раньше. Вряд ли на своем веку нам еще удастся столкнуться с чем-то, подобным ей.

Концепция необходимости сокращения риска портфеля, пережившего существенную просадку капитала, имеет огромное значение для всего процесса трейдинга и инвестирования, и я полагаю, что за ней стоит, наверное, самая главная и единственная из всех дисциплин, существующих в сфере управления рисками. Чтобы осмыслить эту концепцию настолько глубоко, насколько она того требует, мы должны рассмотреть динамику просадки капитала как с позиций поставщика капитала, так и с позиций портфельного менеджера.

Во-первых, если вы тот, кто является источником капитала, то вам следует учитывать тот факт, что вследствие постоянно меняющейся природы финансовых стимулов, которыми могут руководствоваться в своей работе портфельные менеджеры, на определенных порогах просадки капитала их интересы могут существенно расходиться с вашими. Это происходит потому, что при разумной системе вознаграждения львиная доля финансовых стимулов портфельных менеджеров – это процент с той прибыли, которую они зарабатывают. В такой ситуации даже при скромном уровне положительной доходности интересы всех сторон должным образом сбалансированы, а у портфельных менеджеров есть все положительные стимулы для того, чтобы вести свою деятельность, связанную с трейдингом и инвестированием, так, чтобы добиться максимально возможной доходности с поправкой на риск – с учетом собственного стиля работы, текущих рыночных условий и прочих факторов.

Однако этого нельзя сказать, когда портфель находится в существенном «минусе». В этом случае финансовые взаимоотношения поставщика капитала и портфельного менеджера резко меняются, и обусловлены такие изменения, главным образом, двумя факторами. Первый из них связан с понятием, которое носит название «полной воды» («high water»), которое служит базой для компенсации для большинства предприятий по управлению фондами. При подходе «high waters инвестиционные менеджеры получают свой процент только с тех доходов, которые связаны с чистым приростом ценности активов. Так, например, если трейдер, работающий на условиях «high water», имеет право на 20% прибыли и теряет, скажем, $1 миллион, то он не получает своих 20% с тех доходов, которые связаны с восстановлением этих убытков. Такой трейдер получит эти 20% только тогда, когда достигнет положительного уровня прибылей/убытков сверх этого $1 миллиона. Перед трейдерами, работающими в условиях глубокого дефицита, стоит реальная перспектива остаться без заработка за те доходы, которых они добиваются, до тех пор пока они полностью не восстановят понесенные убытки. В таких обстоятельствах у портфельного менеджера имеется огромный стимул восстановить убытки в минимальный срок, и он склонен полагать (как оказывается впоследствии, неверно), что наилучшим средством достижения этой цели является повышение профиля риска.

Во-вторых, поставщики капитала имеют тенденцию выказывать сильное нетерпение по отношению к портфельным менеджерам, которые переживают период просадки капитала и очень скоры на руку в смысле изъятия своих денег, стремясь вложить их в какие-то альтернативные, более выгодные, по их мнению, проекты. Связанный с этим риск потери финансирования еще больше подстегивает трейдеров, переживающих период просадки, к повышению своих рисков – таким путем они пытаются насколько возможно разумно устранить те условия, которые угрожают их возможности получать свои средства к существованию.

Совокупность этих факторов, связанных с таким расхождением интересов поставщика капитала и портфельного менеджера, чревата катастрофическими последствиями, поскольку у первого функция его вознаграждения остается «линейной» (т.е., по существу, выгода в результате прироста долларового дохода получается такой же, что и в случае, когда у портфельного менеджера прибыльность нулевая и растущая), а экономическое положение второго – величина «бинарная» (т.е. он получит свои деньги только в том случае, если его показатели прибылей/убытков улучшатся настолько, чтобы покрыть существующий дефицит; иначе он ничего не заработает, а, возможно, еще и потеряет финансирование). В таких обстоятельствах портфельный менеджер имеет очень существенный стимул стремиться к совершенно неприемлемым уровням рыночного риска, которые помогут ему рассчитаться с долгами, если его выбор окажется правильным, но которые ввергнут его в еще более серьезные неприятности – как с экономической точки зрения, так и в смысле карьерных перспектив, – если он ошибется.

У поставщиков капитала, стремящихся максимально повысить свою доходность с поправкой на риск, нет, пожалуй, более важной задачи, чем обеспечение соответствующих мер для того, чтобы их портфельные менеджеры не повышали свой уровень подверженности рыночным рискам, когда они переживают период просадки капитала. Они должны справляться со своими обязанностями путем установления определенных лимитов, сокращения оборотного капитала или любыми другими доступными средствами. Если они не справятся с этой задачей, то может случиться так, что убытки отдельного портфеля, по понятным причинам, намного превысят ту максимальную сумму, которая была оговорена в соглашении о финансировании.

Несмотря на то, что у поставщиков капитала есть все стимулы для обеспечения того, чтобы портфельные менеджеры, испытывающие дефицит средств, не брали на себя более высокий риск, чем им позволяет оборотный капитал, они, как правило, не должны возражать против того, чтобы эти трейдеры использовали свою возможность принятия риска в полной мере, которая определяется Уравнением Оборотного Капитала. Если данный торговый счет находится в сильном «минусе», но портфельный менеджер придерживается «Правила 10% » (или соответствующего производного от этого правила), можно с достаточной степенью определенности утверждать, что для поставщика капитала убытки, в худшем случае, ограничатся экономическим уровнем «стоп», а соотношения риска и доходности для такого портфеля (при условии соответствующих характеристик подверженности рискам) будут, фактически, не хуже, чем для портфелей, демонстрирующих положительную доходность. На самом деле, они могут быть и гораздо лучше благодаря концепции «high water»: ведь любой положительный показатель прибыли/убытков, которого добивается портфельный менеджер в условиях просадки капитала, в чистом виде прибавляется к итоговому значению прибылей/убытков, причем, пока данный трейдер не восстановит убытка, из этой накапливаемой суммы ему не причитается никаких процентных отчислений. Следовательно, если только поставщик капитала не махнул окончательно рукой на этого трейдера (в этот момент взаимоотношения должны быть ужесточены вне зависимости от соображений, связанных с текущими показателями прибыли/убытков), то он должен чувствовать себя совершенно спокойно, продолжая финансировать портфель, находящийся в состоянии просадки капитала, – опять же, при условии, что портфельный менеджер придерживается установленных для него лимитов риска и демонстрирует разумный подход к управлению рисками.

Однако с позиции портфельного менеджера, оперирующего в условиях дефицита, эта картина выглядит совсем иначе. Как уже говорилось, такие трейдеры будут испытывать сильный соблазн в кратчайший срок выйти из минуса, повысив свой уровень риска. Я настоятельно рекомендую им противостоять такому искушению – и вот почему. Во-первых, профессиональные портфельные менеджеры, которые испытывают удовлетворение и гордость от своей работы и стремятся получать свое вознаграждения путем максимального повышения своих показателей доходности с поправкой на риск, интуитивно чувствуют, что повышение уровня подверженности рискам в условиях дефицита средств идет вразрез с интересами их инвесторов. В частности, они признают, что, в то время как с точки зрения их вознаграждения им не будет хуже, если в результате их деятельности произойдут убытки, эквивалентные уровню «стоп» или намного их превосходящие, то для их инвесторов такая разница будет в долларовом измерении весьма и весьма ощутимой. Поэтому будем надеяться, что по крайней мере какая-то часть профессиональных инвестиционных менеджеров просто из чувства профессиональной гордости не станет поддаваться искушению попытаться быстренько вынырнуть из ямы, в которой они оказались, с помощью повышения подверженности рыночному риску до уровня, превышающего или даже приближающегося к тому, который связан с периодом просадки.

Во-вторых, мнение о том, что ускорение восстановления убытков с помощью повышения уровня риска отвечает вашим собственным интересам, является абсолютно ошибочным. Несмотря на то, что в краткосрочной перспективе такие действия могут действительно сработать в вашу пользу, в целом такой подход чреват катастрофическими последствиями для вашей карьеры. Если вы не сможете придерживаться «Правила 10% », вытекающего из Уравнения Оборотного Капитала, то тем самым вы продемонстрируете свою неспособность (или как минимум нежелание) действовать в соответствии с важнейшими принципами сохранения капитала и разумного контроля рисков. Правда, рынок может вас выручить из беды; и, если так и случится, то вы можете получить еще один шанс на победу. Но даже если на этот раз все и обойдется, то все равно здесь будет иметь место гораздо большая степень случайности, чем вы можете себе позволить в период восстановления. Более того, очень вероятно, что вы возьмете на себя дополнительный риск в то время, когда, с объективной точки зрения, рыночными условиями это будет не оправдано. В конце концов, единственное время, когда вы сталкиваетесь с такой альтернативой, выпадает после серьезного эпизода, в результате которого ваш показатель прибылей/убытков резко уходит в минус, а это почти всегда симптом неблагоприятных рыночных условий или результат, мягко говоря, не лучшего решения с вашей стороны, или сочетание того и другого.

А теперь спросите себя (при этом на ваш ответ не должны влиять условия рыночного давления): действительно ли сейчас такое время, когда вы совершенно уверены, что абсолютно правильно рассчитали наличие достаточных рыночных возможностей для того, чтобы такое повышение риска было оправданным? Если смотреть на вещи объективно, то я уверен, что практически во всех случаях ваш ответ будет отрицательным.

Оглядываясь назад, могу сказать следующее: даже если ситуация складывается так, что дополнительный риск действительно оказывается оправданным, то в жизни 99.99% трейдеров будут случаи просадки еще большего масштаба. Если каждый раз в подобной ситуации вашей реакцией будет повышение уровня риска в процентном соотношении к сумме оборотного капитала, то обязательно настанет момент, когда у вас случится не просто прокол, а прокол колоссальный, – это только вопрос времени. Если вы управляете чужими деньгами, то это обязывает вас быть особенно осмотрительным: мир ваших потенциальных работодателей весьма ограничен, и они становятся все более опытными в том, что касается оценки реакции портфельных менеджеров на трудные ситуации. Инцидент, при котором вы лишились значительной доли своего рискового капитала, а потом потеряли еще больше денег из-за того, что не смогли снизить должным образом свой профиль риска, идентифицировать будет столь же легко, сколь трудно найти какие-то доводы в вашу защиту в этой связи. Любой, кто занимается распределением капитала и кто ценит свою работу и/или свои деньги, будет бежать от таких портфелей, как от чумы. Для трейдеров, финансирующих свои портфели из своих собственных средств, должно быть более чем очевидно, какие последствия их ожидают, если удача отвернется от них в тот момент, когда они взяли на себя непомерно высокий риск во время глубокой просадки капитала.

Для меня совершенно ясно, что, со всех рациональных точек зрения, у трейдера, переживающего период просадки капитала или дефицита средств, есть только одна разумная альтернатива – снизить уровень подверженности рискам до уровня, соответствующего фиксированному проценту от их оборотного капитала. Помимо того, что такой подход сводит к минимуму вероятность разорения, он практически обеспечивает, чтобы в тех случаях, когда порог разорения действительно близок, соответствующий торговый счет можно было ликвидировать еще до того, как фактическая сумма убытка существенно превысит уровень «стоп». Если портфельный менеджер придерживается этого правила, то портфель с самыми худшими показателями прибылей/убытков приближается к уровню «стоп» асимптотически, при этом с каждым понижающим витком спирали прибылей/убытков уровень подверженности рискам уменьшается.

На рисунке 5.1 показан контраст между подходом, подразумевающим привязку определенного уровня волатильности к сумме оборотного капитала, и подходом, при котором это правило не соблюдается. Хотите верьте, хотите нет, но нарисовал я этот график собственноручно и чрезвычайно горд собой в этой связи.

Если вам захочется, чтобы я вам нарисовал какой-нибудь график, – пожалуйста, обращайтесь, я буду очень рад помочь. Но не ждите чуда, подобного рисунку 5.1, – такой шедевр может получиться только в том случае, если рукой художника движут высшие силы.

Помимо своих бесспорных художественных достоинств, рисунок 5.1 еще и очень полезен с точки зрения управления рисками. Как вы можете заметить, график показателей портфеля, изображенный толстой линией, соответствует подходу, когда трейдер устанавливает верхний предел подверженности рискам в виде разумного процента от оборотного капитала. Когда происходит глубокая просадка капитала, риск должным образом устраняется, и в процессе трейдер обеспечивает, чтобы убыток не превысил порога «стоп». В противоположность этому, тонкой линией нарисован график портфеля, управляющий которым не снижает уровень риска, когда показатель прибылей/убытков становится отрицательным; вместо этого он оставляет этот уровень таким же или повышает его в течение периода просадки. Как видно, сумма убытка, которую может понести такой портфель, практически не ограничена; и во многих случаях фактические цифры значительно превышают соответствующий порог разорения. Если вы согласны с идеей о неприкосновенности экономического порога «стоп», то я уверен, что вы согласитесь; лучшее средство контроля уровня подверженности рискам – это придерживаться того порядка, который подразумевает работу в рамках «Правила 10%».

Сторонники этих принципов должны иметь в виду, что поддержание максимальной способности принятия рисков на уровне фиксированного процента от имеющегося оборотного капитала – особенно в течение периодов сразу после глубокой просадки – это одна из самых трудных задач, с которыми я вообще сталкивался в сфере управления портфелем. В большинстве случаев – и в особенности это относится к тем, кто в результате просадки оказался в глубоком «минусе» (т.е. в противоположность тем, у кого просто уменьшилась сумма накопленной прибыли за такой период), – такое обязательство подразумевает желание и намерение сознательно и в течение длительного времени вкладываться в то, чтобы вновь вернуться на соответствующий уровень показателя прибылей/убытков, причем в течение этого времени, в соответствии с описанной выше концепцией «high water», никакого вознаграждения не предусматривается. И если такая перспектива не является достаточно отталкивающей сама по себе, то – по крайней мере, по моим наблюдениям, – обязательство работать при пониженном уровне риска после периода просадки очень часто совпадает с периодами «великих» рыночных возможностей, на которых трейдер и сосредотачивается. На самом деле, даже если перспективы и не так радужны, то трейдеру, во всяком случае, почти всегда кажется, что это именно так.

Наконец, когда вы начинаете восстанавливать потери, бывает огромное искушение счесть проблемы, повлекшие просадку капитала, какими-то аномалиями, которые вряд ли еще повторятся, и ускорить принятие более высокого уровня риска, превысив границы «Правила 10%». Горячо призываю вас всячески противостоять этому соблазну, поскольку, по моим оценкам, если вы не устоите, то вашей карьере портфельного менеджера (или трейдера) угрожает большая опасность.

У вас в голове неизбежно зазвучат голоса, которые будут нашептывать вам следующее:

• То, что вы восстановили свои потери (пусть и частично), безусловно, свидетельствует о том, что все ваши проблемы остались позади;

• Сейчас на рынке возникли потрясающие возможности для трейдинга/инвестирования, но к тому времени, когда у вас накопится достаточная сумма рискового капитала, чтобы воспользоваться ими в полной мере, они могут исчезнуть – и, возможно, навсегда;

• При теперешнем уровне риска перспективы вашего вознаграждения просто удручающие – и, возможно, так будет продолжаться еще неприемлемо долгое время.

Когда вы сведете все эти доводы воедино, вам обязательно захочется как можно скорее повысить свой уровень риска – причем именно сейчас, когда наконец-то опять настали времена безусловно хорошие. Однако такой шаг представляет серьезнейшую угрозу в долгосрочной перспективе – по той простой причине, что если в этот критический момент удача от вас отвернется, то последствия могут оказаться разрушительными. В зависимости от того, насколько сильно вы повысили уровень риска, у вас есть все шансы еще сильнее уменьшить стоимость своего портфеля. Если это произойдет, может быть сильно подорвано доверие и к вам, и к тем, чьим капиталом вы управляете. Зачастую это может негативно сказаться на вашей способности принимать здравые рыночные решения (ведь в конечном итоге вы ошиблись дважды – в первый раз, когда произошла изначальная просадка капитала, а во второй – когда вы попытались повысить риск), что может очень сильно повлиять на вашу способность заработать деньги даже при благоприятных рыночных условиях. И наоборот – если вы смогли поддержать уровень подверженности рискам на фиксированном уровне, соответствующем определенному проценту от своего оборотного капитала, то вы и ограничили риск, связанный с возможностью ухудшения ситуации, и сделали все, чтобы показать: даже если вы и упустили какие-то возможности, но тем не менее продемонстрировали свою способность эффективно управлять своими рисками в периоды рыночного давления. В таких обстоятельствах у вас есть шанс сделать хорошую и стабильную карьеру трейдера, привив себе чувство уверенности в своих силах и повысив степень доверия к себе со стороны тех, на ком сказывается ваша удача на рынке. В конце концов, я думаю, все это вполне стоит того, чтобы удержаться от искушения повысить риск выше того уровня, который, по всем законам логики, привязан к вашей способности выдержать убытки.

Born to Run («Рожденный бежать»)

Давайте совершим короткое путешествие в мир нашего воображения – далеко-далеко, туда, где в царстве дикой природы лежит страна, в которой все, на что трейдер смотрит, кажется ему больше его самого. Я имею в виду, конечно, Королевство Дродаун61. Это очень мрачное и унылое место. Каждый, кто туда попадает, стремится поскорее оттуда выбраться. На самом деле, кто-то даже может назвать это Королевство местом абсолютно и безусловно ужасным. Можно совершенно точно сказать, что никто из попавших туда особой радости не испытывает, а уж о постоянных его обита [елях и вовсе творят,, что зачастую они напоминают живые трупы. На самом деле меня всегда интересовало, что есть в Дродауне такого особенного, что делает его столь популярным, – настолько, что трейдеры практически любого уровня квалификации то и дело туда наведываются, а список его постоянных жителей растет с каждым днем. С точки зрения топографии, Королевство Дродаун очень похоже на Нью-Джерси: оно такого же размера и той же формы, только там нет Брюса Спрингстина. На самом деле, его главная транспортная артерия – почти точная копия платной автострады Нью-Джерси с ее пунктами сбора пошлин, – причем, чем дальше вы углубляетесь в Дродаун, тем более высокую плату с вас взимают.

Несмотря на то, что Дродаун является королевством, никакого короля там нет. На самом деле там правят двое аристократов, разодетых в богатые, шитые золотом кафтаны, которые следят за тем, чтобы во время их дежурства никто не радовался, и чтобы, не дай бог, кому-нибудь не стало легче дышать. Одного из них зовут Герцог Снизь-Риск – он отвечает за то, чтобы никто в стенах Королевства не передвигался по главной автостраде слишком быстро (ходят слухи, что он испытывает симпатии к социалистам). Его партнер (говорят, что он состоит с Герцогом в родстве – то ли кровном, то ли по браку) – Граф Стой-Плати, и он заведует шлагбаумами на автостраде и проводит свои дни в неустанных заботах о том, чтобы ни одна монетка, которую только могут заработать добрые граждане, не проскользнула мимо его цепких лап.

Речь в нашей сказке пойдет о печально известном третьем квартале 1998 года, который был очень важным периодом в истории Дродауна, – все, кто был там в ту пору, могут это вам подтвердить. На самом деле, в ту золотую осень в Дродауне буквально отбою не было от туристов (как говорят многие, там это вообще пик сезона). Тогда там оказались многие из лучших мировых трейдеров – многие из них были незнакомы с особенностями его природы, и каждый стремился сократить свое пребывание в Королевстве до минимума. Однако из-за сильной загруженности основной магистрали и в связи с тем, что на каждом перекрестке их поджидали прихвостни Графа Стой-Плати, собиравшие дань со всех проезжающих, выбраться оттуда было не так-то просто, и зрелище огромного количества трейдеров и инвестиционных менеджеров, нагруженных тяжелыми портфелями и отчаянно стремившихся вырваться оттуда и попасть домой, было одним из самых печальных, которое вашему покорному слуге приходилось описывать. Постепенно умами несчастных овладевала идея, вдохновившая многих: каждый из них может облегчить себе путь и повысить скорость передвижения, если будет путешествовать налегке, И хотя они не слишком много общались друг с другом, однако решили, что лучшим способом скорейшего продвижения вперед будет избавиться от багажа – то есть от своих тяжелых портфелей. И вот они ринулись на дродаунский базарчик (который располагался около Девятой Развязки), и попытались продать свои вещи по самой выгодной цене, какая только возможна. К сожалению, городские купцы очень внимательно следили за ценами, а все трейдеры продавали почти одно и то же. Более того, судя по курсу, по которому продавалось содержимое их портфелей, очень быстро стало понятно, что многим трейдерам так и не удастся добраться до последнего шлагбаума на автостраде, и им суждено остаться в Королевстве на веки вечные. Одной из групп, принимавших участие в этом печальном действе, была компания под названием Jai Lai Investments – хорошо известное и уважаемое предприятие, которое, по правде сказать, не много времени провело в Дродауне, – за всю свою историю оно наведывалось туда лишь несколько раз, да и то ненадолго. В Jai Lai было двое трейдеров, которые в то время руководили экспедицией: и звали их Дуфус и Руфус. Были они молоды, дружили между собой, а с того времени, как в 1970-х впервые обменялись футбольными карточками, стали и вовсе «не разлей вода». Как партнеры по трейдингу они заработали вместе кучу денег, и для них было немалым удивлением, когда осенью 1998 года мир перевернулся с ног на голову. Однако их реакция на происшедшее была очень разной. Дуфус отвечал в Jai Lai за коллекционирование всяких пустяков, и чего-чего только не было в его коллекции' За годы до того, как началась эта наша история, ему удалось собрать такой набор безделушек и штуковин, что неподготовленный наблюдатель при виде их просто лишался дара речи. Там были и перуанские перья, и турецкие турки, и бразильские побрякушки, и датские печенья, и венесуэльские лакомства, и самые-самые необыкновенные вещицы из таких уголков земного шара, где никто никогда не бывал и даже не слышал об их существовании. О, Дуфус был безумно горд своей коллекцией, и, будучи по натуре живым и сообразительным, в Дродауне вел себя несколько высокомерно. В карманах его широких штанов постоянно звенели драхмы, песеты, рупии и даже несколько долларов; и его не слишком огорчила перспектива на какое-то время застрять в Дродауне. Он решил, что на дороге, по которой все прочие тащатся на дряхлых старых «Шевроле», а он разъезжает на «Феррари», ему ничего не стоит, если что, в любое время быстренько добраться до последнего пропускного пункта. Когда ветер подул сильнее и порывы его стали холоднее, он стал замечать, что на дороге образовались изрядные пробки; однако эта ситуация его не смутила. Более того, он не проявлял ни малейшего желания хоть как-то сократить свою коллекцию всякой всячины (на собирание которой у него ушли многие годы), чтобы упростить себе отъезд.

А поскольку он по природе своей был типичной «белой вороной», то у него появилась очень хитрая идея: в то время, как все остальные продавали, – он покупал; и те, кто видел, как он торгуется с местным людом, вряд ли смогут когда-нибудь забыть это зрелище. Конечно же, наплыв предложений на продажу оказался столь сильным, что даже Дуфус не смог сдержать падение цен. Когда это произошло, он продал все, включая «Феррари», буквально за бесценок, и в конце этой грандиозной распродажи его можно было видеть не поблизости от выезда из Королевства, и даже не на рынке – о нет... Он сидел в парке на скамейке, скрестив ноги, и читал «Дэйли Мэйл». В итоге он лишился всего, что у него было. И вот что действительно самое печальное во всей этой истории: ведь если бы он, как и все остальные, продавал, вместо того чтобы скупать все подряд, то почти наверняка смог бы набрать достаточно денег, чтобы выбраться из Дродауна. Но вместо этого он сделался постоянным и в некотором смысле даже легендарным жителем Дродаунвилля. В последний раз, когда я справлялся о нем, я узнал, что он построил на холме несколько миленьких и уютных кондоминиумов, которые сейчас полностью заселены, – там живут трейдеры, история которых во многом схожа с историей самого Дуфуса.

А вот пребывание Руфуса в Королевстве оказалось несколько иным, Он также слыл известным на весь мир коллекционером, и у него в дорожном ранце тоже скопилось немало тех же диковинок, которыми был так богат его приятель. Однако большинство из нас, кто знал их обоих, подозревали, что для себя Руфус добивался более выгодных сделок и покупал у тех же самых торговцев, постоянным покупателем которых был и Дуфус, вещицы более высокого качества и по более выгодным ценам. Руфус ужасно расстраивался от одной мысли, что ему приходится проводить в таком мрачном месте, как Дродаун, даже лишнюю минуту. Когда он почувствовал, что на его рынках наступают тяжелые времена, он начал распродавать все, что у него было, Он, фактически, был среди первых продавцов всего того, что скупал Дуфус. В принципе, оглядываясь назад, можно сказать, что за все, что он продал, Руфус получил очень хорошую цену. На это у него ушло несколько месяцев; но к тому времени, когда он завершил процесс облегчения своего багажа, у него накопилось достаточно наличных, чтобы расплатиться на выезде из Королевства. Позднее, той же осенью, подули ветры, благоприятные для Руфуса и прочих людей его сорта, и дело кончилось тем, что он заработал больше, чем мог мечтать.

Большинство из нас бывали в Дродауне, и визиты туда нам еще предстоят – и не один раз, Ну а мораль сей басни вполне очевидна: не хотите пробыть в тех землях слишком долго – путешествуйте налегке.

Далее

Торговые стратегии Forex

Яндекс.Метрика